От мужчин общество требовало и получало нечто большее, чем от женщин. В течение тысяч поколений от них требовалось не просто быть хорошими любовниками, мужьями и отцами, даже если все это подразумевало организацию мужского братства для того, чтобы защищать женщин и детей от нападений. От мужчин требовалось, чтобы они развивали, разрабатывали, каждый в рамках своих способностей, ту структуру, в рамках которой воспитываются дети, чтобы они строили высокие башни, широкие дороги, создавали образы будущего, проникали все глубже в секреты природы, изучали новые пути, придумывали как сделать жизнь более человечной и более удовлетворительной. И среди всех этого присутствовало молчаливое разделение работы, корни которого, возможно, теряются в том периоде истории, когда творчество деторождения перевешивало в своем великолепии каждое из действий, которые совершали мужчины, как бы они ни танцевали и ни изображали, что рождают на свет инициируемых юношей. В таком разделении труда содержалось предположение, что женщины, рожая детей, и так делают достаточно, а во всех остальных делах работать должны мужчины.
Это предположение становится все менее приемлемым по мере достижения мужчинами успеха в принятой на себя работе.
По мере того как цивилизация становится сложной, человеческая жизнь определяется как индивидуально ценная, помимо ее ценности в составе человечества, и огромные структуры законодательства и управления, религии, искусства и науки становятся ценными сами по себе. Когда ими занимаются мужчины, эти области цивилизации становятся проявлением мужского аспекта человечности, и мужчины очень гордятся своими достижениями. (далее…)