Рабочий ритм балийцев не опирается на способность мужчин к особому усилию, так же их календарь не делает женщинам никаких скидок в связи с их циклами. Менструации и беременность лишают женщину права участвовать в церемониях, менструирующая женщина не имеет права заходить в храм и даже в священный садик во дворе ее дома. Беременные и недавно родившие не имеют права заходить в дома, где хранятся особые идолы или подходить слишком близко к жрецу, который должен сохранять свою чистоту для церемонии. Однако сложный календарь балийцев, в котором недели, состоящие из одного, двух, трех и так далее до десяти дней, сменяют друг друга, никоим образом не подстраивается под эти женские ритмы. Праздник наступает, а менструирующая женщина не имеет права принять в нем участие. Рождается ребенок, и родители, которые должны были играть важную роль в каком-то празднестве, привязанном к календарю, не имеют права участвовать. Назначается церемониальный танец, и за день до этого события впервые начинается менструация у одной из маленьких танцовщиц — и она уже больше никогда не имеет права танцевать этот танец. Календарь определяет жизнь, жизнь движется дальше, и женщины, а через них и их мужчины исключаются из дальнейшего участия. Поэтому неудивительно, что женщины здесь обычно определяют менструацию как «неспособность войти в храм», о беременности говорят как о «ранении» или «увечье», которое не дает им возможности участвовать в церемониях и празднествах.

Можно подумать, что особого рода напряжение и разрядка каждого из полов в балийской культуре не принимаются во внимание, ни циклическая и оргазмическая разрядка материнства, совокупления или, у мужчин, способность к очень мощным физическим усилиям. И поэтому приходится искать другой способ для разрядки, мы обнаруживаем его в балийских религиозных церемониях, а точнее, в припадках или пароксизмах, которых происходят во время их проведения. Эти пароксизмы очень мощные, очень жестокие, но в них нет ничего специфичного для того или другого пола. Мужчины и женщины, вооруженные кинжалами-крисами, обращают их против самих себя и, после разыгрывания яростной атаки на себя, падают, содрогаясь, на землю. Когда транс заканчивается, женщинам расчесывают и заплетают волосы (то же самое делают во время родов, чтобы успокоить женщину), мужчинам и женщинам плещут в лицо холодной водой из священных источников. Они возвращаются к обычной жизни, в которой нет спешки, напряжения и разрядки, к жизни, в которой и мужчины, и женщины день заднем спокойно заняты чем-то, которая совершенно искусственным образом подразделяется на отрезки времени в соответствии с двумястами десятью днями балийского года. Лунный календарь, гораздо более близкий к природе, известен им, но не считается заслуживающим особого внимания.

Из всех исследованных на данный момент народов жители острова Бали менее всего склонны испытывать усталость. Днем и ночью по дорогам бегают мужчины и женщины, легко и ритмично передвигаясь с грузом столь тяжелым, что требуется несколько человек, чтобы взгромоздить его на голову или плечи носильщика. Днем и ночью звучит музыка, мужчины постоянно играют на музыкальных инструментах после многих часов работы на рисовом поле по колено в грязи. Час за часом деятельность продолжается. Никто не напрягается, всему присущ постоянный размеренный, но быстрый темп. Мускулатура мужчин развита практически так же, как мускулатура женщин, — не очень сильно, однако потенциально мышцы могут нарасти. Когда жители Бали работают грузчиками в доках под неусыпным присмотром и побуждением европейцев, их мускулатура нарастает и крепнет. Но у себя в деревнях они предпочитают поднимать тяжести сообща, а не в одиночку, и сзывают множество человек для выполнения любого действия. Таким образом, когда они переносят с места на место дом или несут на кладбище гигантскую двенадцатиметровую башню для кремации, то собираются сотни мужчин, и никто не напрягается. При стро-ительстве домов, при подготовке к празднеству, церемонии рабочих рук всегда больше, чем необходимо, и поэтому всегда есть свободное время. Задания всегда разделяют на мелкие и очень мелкие кусочки, чтобы поручить хотя бы что-то каждому. Мужчины и женщины работают безо всякого принуждения, делают паузу, чтобы перекурить, пожевать бетель, пойти прогуляться, поиграть с ребенком, сыграть пару-тройку тактов на любом из музыкальных инструментов, который найдется поблизости, — и снова берутся за работу. В их языке нет слова, означающего «усталый», есть только слово, которое лучше всего переводится как «слишком усталый». Оно используется в тех редких случаях, когда присутствует стресс, например во время мужских соревнований по пахоте, когда каждый гонит своих пестро украшенных быков по сухим рисовым полям в предгорьях, а потом возвращается домой и много часов отсыпается. Этот выплеск энергии, который западные люди считают для мужчин естественным, очень выматывает балийских мужчин.

Здесь, на Бали, способность внезапно мобилизовать усилия для того, чтобы поднять тяжелый груз или рвануться куда-то во все лопатки, всегда игнорировалась. И мужчины, и женщины проходят очень большие расстояния под ношей, которую они сами не в силах поднять, но под которой они могут легко и быстро идти, много часов работают в поле и, освеженные несколькими минутами так называемой «прогулки в забытье», переходят к многочасовым пляскам или к нарезанию зелени или мяса для жертвоприношений. Если бы балийцы были единственным известным нам народом, мы бы никогда не догадались, что у мужчин может быть гора мышц и что им свойственно работать, чередуя вспышки бурной активности с периодами восстановления.

Эти контрасты настолько разительны, что с первого взгляда видно, что если бы культура строилась на основе ритмических особенностей, предпочтений и способностей одного пола, то представители другого пола испытывали бы от этого сильнейшее неудобство. Во всех культурах, в которых мужчины и женщины вместе занимаются «мирскими делами», должен существовать компромисс между жизненными ритмами мужчин и жизненными ритмами женщин. Но способ нахождения этого компромисса в разных культурах различается, и выгоды, которое получают люди при этом, так же отличны среди разных народов.

Сравните монотонную, повторяющуюся работу, с одной стороны, и работу рывками с последующим отдыхом — с другой. Мы можем видеть отчетливую связь между способностью мобилизоваться и выплеснуть энергию и тем, что мы знаем о гормональном устройстве мужчин. Очевидно, что такую способность можно сформировать и у женщины путем физиологических воздействий, но ценой этому будет ее маскулинизация на Уровне вторичных половых признаков. Остальные допущения, — касающиеся того, что раз мужчины более способны работать интенсивными рывками, то монотонный труд более утомителен для них, чем для женщин, приспособленных природой к повторениям, отчего они могут выдерживать монотонную работу без возникновения психического утомления, — пока еще не находят экспериментального подтверждения.

Обратив внимание на физиологические ритмы, мы замечаем, что жизнь женщины с четко определенными жизненными этапами, разделенными такими вехами, как менархе, дефлорация, беременность, рождение ребенка, грудное вскармливание и менопауза, очень отличается от жизни мужчины, в которой детство постепенно и практически незаметно переходит в юность, а затем в зрелость, и первая ночная поллюция или первый половой акт не оставляют на теле мужчины никакой отметины и не имеют никакого смысла, кроме того, какой сам человек решит им приписать. Мы можем рассмотреть также те сложнейшие системы, через которые понятие времени нашло свое выражение в культуре, — замысловатые периодические структуры в математике и музыке — в областях, где женщины практически не оставили своего следа. Мы можем взглянуть и на месячный цикл, сквозь который проходят практически все женщины, цикл возрастания и уменьшения напряженности и восприимчивости по мере того, как тело неустанно готовится к зачатию, которое может случиться, но не происходит. Мы можем сравнить эти циклы также с приступами энергичности и уныния у мужчин, у которых вроде бы нет календарного ритма, если только не привязывать настроение мужчины к месячному циклу его жены. И наконец, у нас есть заявление исследователей-эндокринологов, изучавших взаимосвязь гормонов и степени утомления, которые предполагают, что у женщин есть способность к длительной монотонной работе, а у мужчин ее нет. Однако мужчины способны быстро мобилизоваться и разом выплеснуть энергию, и после этого они нуждаются в отдыхе и восстановлении своих ресурсов.

Чтобы человеческое сообщество большое или маленькое, сложное или простое, основанное на примитивной охоте и рыболовстве или на сложной сети взаимного обмена продуктами производства, словом, любое человеческое сообщество могло выжить, в нем должна быть модель устройства социальной жизни, которая принимает в расчет различия между полами. При более широком взгляде, охватывающем весь обитаемый мир, встает вопрос: какие проблемы необходимо решить для того, чтобы общество могло выжить? Одна из этих проблем — как установить ритмическое чередование активности и отдыха, которое в большинстве обществ выражается в чередовании деятельности-работы, осмысленной и направленной на некие цели, лежащие за пределами самой этой деятельности, и деятельности-игры, служащей подкреплением самой себе?

Вклад каждого из полов становится особенно заметен в том, как связаны физиологические ритмы человека и придуманные способы упорядочения дня и ночи, месяцев, лет, — жизни как континуума, который можно бесконечно разделять на более мелкие отрезки, или жизни как повторяющихся циклов рождения и смерти.